Skip to content

Берег, бережок.

29.07.2011

Александр Сухарев

Берег, бережок.

Кора исполинского дерева была искусно и прихотливо оторочена у подножия бархатным мхом. Темный ствол искристо переливался ракушками-ожерельями блестящих на солнце грибов. Джилл, прикрывшись ладонью от жгучих полуденных лучей, попытался рассмотреть не досягаемую для простых смертных гигантскую крону. Безуспешно. То, что он видел в отдалении, величественный шатер, зеленый город со своими законами и обитателями, не позволяло взгляду задержаться на каких-либо деталях. Танец движущихся линий. Пластика, музыка, ритм, заданные неведомым постановщиком лесной пьесы. Нежный изумруд листвы. Рябь красок, шепот, дыхание огромного загадочного существа: И все это возвышалось в двадцати-тридцати метрах над тропинкой, на которой стоял Джилл. И не было величественному и равнодушному великану, углубленному в самого себя и в свой прекрасный бесконечный танец, никакого дела ни до Джилла, ни до городка Седьо-Нинь, ни до самой провинции Морровинд великой империи Тамриэль, в которой Джиллу суждено было провести ближайшие годы, а может быть, и всю оставшуюся жизнь. Джилл давно уже не вел счет виртуальным мирам, в которых временами поселялось его «Я», так отчаянно стремившееся к свободе. Скептики-материалисты из real-life, кривя губы, толковали порой что-то о неправильном восприятии, патологии, бегстве от реальности и бесспорной полезности трезвой, размеренной жизни, в которой нет места разным легкомысленным фантазиям. Скучные, несчастные люди. Они даже не замечали прочнейшей паутины условностей и стереотипов, которая давно окутала их с ног до головы, превращая высокомерных и столь уверенных в себе прагматичных ораторов в коконы, надежно изолированные от реальности подлинной и возвышенной. Их громкие голоса досаждали Джиллу не более, чем едва различимый шепот безумцев и слепцов, «талантливо» умудряющихся не замечать великое множество миров, рассыпанных вокруг горстями щедрой рукой, каждый из которых с радостью давал кров и приют любому ищущему.

Джилл перевел взгляд на прибрежные камни. Море было ленивым, доверчивым и прозрачным. Волна на секунду прильнула к камням и тут же отпрянула, дразня и искушая, зовя за собой. Джилл смутно видел далекий, манящий его берег небольшого островка. Так хотелось, звучно продекламировав заклинание, легко пробежаться по пружинящей под сапогами упругой серебристой пленке, заскочить на крутой неведомый пока бережок и просто растянуться на траве, наслаждаясь маленькой победой, полнотой жизни, поэзией и счастьем. Левее, за искрящимся пространством моря степенно поднимались аккуратные, ухоженные домики горожан. Пара стражников в надраенных, блестящих доспехах неспешно прохаживалась по площади, охраняя покой этого чистого, уютного уголка, в котором Джилл чувствовал себя совершенно умиротворенным.

Заклинания у Джилла не было. Он безрассудно и шумно ринулся в воду, зажурился и засмеялся. Физика этого доброжелательного ко всем живущим в нем мира позволяла плавать даже в железных латах. Они не были помехой вездесущей воде, которая нежно ласкала кожу, дарила покой и прохладу. Открыв глаза и поплыв на глубину, Джилл с любопытством принялся рассматривать песчаное дно, его снующих по своим делам трудолюбивых обитателей, колышущиеся водоросли, неуловимо напоминающие своей пышностью и безразличием к окружающему недавно восхитившее Джилла танцующее дерево. — Какой же великой щедростью был наделен создатель этого мира. — Подумал Джилл. — Добрая душа. Может быть, мне, наконец, повезло. Вероятно, этот райский сад совершенно избавлен его волею от борьбы за место под солнцем? И разрушитель иллюзий, местный Дарвин, здесь, наверное, никогда не родится. Ведь посмеется цинично над всем этим великолепием, миролюбием и кротостью. Скажет, что так быть не может, и порушит все. А зачем, вообще, я латы свои нацепил? Привычка: Раньше без лат прогуляться выйти было все равно, что к пчелам без сетки за медом в улей пожаловать. Если здесь у них лишь декоративно-прикладное значение (то есть, приложены доспехи ко мне как украшение), то почему вес явно не декоративный оставили? Непорядок: Творец во всем должен быть завершенным и последовательным.

Так смеясь и дурачась сам с собой, умиляясь до сентиментальности, Джилл неспешно плыл к избранному им в качестве цели путешествия островку. Островок, надо сказать, даже и не думал приближаться. Расстояние, как выяснилось, неожиданно сильно скрадывалось местной рефракцией. Отметив сей факт, Джилл нисколько не встревожился. Он окончательно настроился на отдых в этом лучшем, как он полагал, из фэнтезийных миров.

Тени пришли ниоткуда. Мелькнуло нечто, ток воды тревогу на миг пробудил, и : все чувства уступили место боли, одной лишь боли, от которой не спасли не латы, ни полученная в приключениях в прошлых мирах выдержка. Джилл вслепую отмахнулся кинжалом. Закричал от нахлынувшего ужаса, чувства полнейшей беззащитности и обреченности. Хлебнул воды. Закашлялся. Увидел по-прежнему далекий островок и отчетливо понял, что все его приключения в этом прекрасном и, как оказалось, столь лицемерном, обманчивом мире могут закончиться в самом ближайшем будущем. Если бы плавать здесь не было столь невероятно легко, он бы уже давно утонул. Атаки продолжались. Джилл заметил, что атакуют его не очень крупные твари, прожорливость и сноровка которых не уступает пираньям. Механически нашарив на поясе счастливо уцелевшую сумку Джилл, никогда особенно не разбиравшийся в алхимии, безошибочно вытащил нужную склянку. Зубами сорвал просмоленную пробку. Глотнул. Продавец не соврал. Джилл заскользил вперед с утроенной скоростью. Сам себе он в воображении напоминал окровавленную ласточку, удирающую от разъяренной стаи неведомых хищных существ и мечтающую обрести спасение на вожделенном карнизе.

Джилл, теряя куски изгрызенных острейшими зубами лат и лохмотья кожи, выбрался на берег. Чуть ниже в необычно розовой воде бесновались десятки хищных рыб. Вдали чуть проступали сквозь дымку контуры самых высоких зданий Седьо-Нинь. Где-то возле них, вероятно, все также вальяжно прогуливались стражники. Вся городская стража Седьо-Нинь ничем не могла помочь сейчас Джиллу в ситуации, в которой он оказался лишь благодаря собственной беспечности и благодушию. Джилл истекал кровью. Временами он терял сознание. Сумка, лишь на четверть заполненная алхимическими снадобьями, валялась неподалеку. Он не мог до нее дотянуться без посторонней помощи. — А ведь я совсем ничего не хотел покупать у того парня, в лавке. Как там его зовут? Смеялся только и от советов его отмахивался. Зачем, думал, мне это все. Здесь чудища, наверное, только в заповедниках водятся. На любителей их специально выращивают для охотничьих подвигов или, проще, говоря, на потеху и отстрел местным толстосумам. А разбойников творец, видимо, в пещеры специальные для искателей приключений загнал. Благодать одна для мирных странников, одним из которых я так «удачно» вознамерился стать. Творец: Как же я ошибался: Как свойственно нам всем заблуждаться. Как часто мы считаем, что красота и добро, обязательно должны идти рука об руку. И как часто бываем наказаны за увлечение приятными иллюзиями, к которым сами так искренне стремимся. Я увидел прекрасный, совершенный мир. Но разве смерть в этом райском уголке будет чем-то принципиально отличаться от любой иной смерти? Разве лишь, своей «эстетической завершеннностью»… И будет какой-нибудь новый адепт восхищаться насколько художественно белеют кости дочиста обглоданного скелета на дне в прозрачной воде. Впрочем, восхищаться он будет недолго и сам вскоре превратится в предмет для стремительного творчества и художественных изысканий местной фауны.

Джилл дополз до поваленного ствола дерева, вцепился мертвой хваткой уцелевшей рукой в счастливо подвернувшуюся ветку и остался жив. Подтянул себя к сумке и смог достать столь желанную склянку со снадобьем для заживления ран и восстановления здоровья. Вид затягивающихся на глазах ран и мгновенный прилив сил не удивили Джилла. К таким банальным «чудесам» он давно уже привык, когда вел жизнь героя в мирах Ультимы Он-Лайн. На то они алхимия и магия людям и даны, что бы без «скорой помощи» обходиться. И пусть в real life доктора и их пациенты завидуют тем, кто в фэнтезийных мирах странствует свободно так, как на родном огороде грядки на даче копают. Внимание Джилла привлекло другое. Хищные рыбы, жаждущие его, Джилла, плоти, а, возможно, и души торопливо и суматошно уплывали. Так и хотелось сказать, убирались, поджав хвосты. Джилл в оцепенении наблюдал за тем, как остров неспешно окружают хозяева глубин. Сквозь небольшой слой воды на Джилла смотрели десятки бесстрастных немигающих глаз, принадлежащих неким двуногим созданиям. Враждебным гуманоидам — глубокомысленно заметили бы авторы научной фантастики. Темным исчадьям глубины — пропоют вдохновенные барды в тавернах или во дворцах, если кто-нибудь из хронистов и поэтов вдруг возьмется составлять жизнеописание бывшего Лорда Джилла и не слишком впечатляющее завершение его грандиозного пути в мире Тамриэля в провинции Морровинд. Героическая баллада о славном и несчастном лорде Джилле и его доблестной смерти в прибрежных водах провинции Морровинд. Неплохо звучит, да? В назидание юношеству, дабы не был никто из подрастающих сорвиголов столь безрассудным, в самый раз баллада будет. Джилл с тоской вспомнил свои боевые заклинания и книгу магии в такой знакомой и такой далекой вселенной Ультимы-Он-Лайн. Свой замок, броню и оружие от лучших мастеров, воинское и магическое умение. Здесь он был нищ, наг, бос и неумел, по сравнению со своей прежней мощью лорда, несмотря на остатки лат и сохранившийся кинжал. На его счастье создатель этого мира не только обладал чувством своеобразного юмора, жертвой которого сейчас становился Джилл. В его «работе» явно был виден вкус. Он не терпел эклектики и действительно оставался последовательным даже в мелочах. Твари из морских глубин при всем своем откровенном желании не могли выбраться на берег, но вернуться в Седьо-Нинь вплавь обычным способом Джиллу нечего было и думать. Сухопутных, бегающих, ползающих и летающих гадов островок не интересовал. Просиди Джилл на нем лет десять, он вполне мог бы объявить себя императором острова и повелевать кузнечиками и стрекозами. Правда, пришлось бы освоить питание травой, грибами и теми же кузнечиками и стрекозами. Но император, вкушающий своих поданных: Это, знаете ли, было совсем не во вкусе Джилла. — В таком случае придется придумать, как выбираться. — Твердо решил Джилл. — А императором я, возможно, еще буду, при желании, как-нибудь потом, и, по возможности, более обширной державы.

Джилл решительно ничего не мог придумать. Твари не желали уходить и упорно держали осаду. Воинских умений Джилла в новом для него мире явно не хватило бы даже на то, что бы пробиться сквозь кольцо окружения, не говоря уже о том, что бы полностью избавить горожан от столь опасного соседства. Джилл в десятый раз обошел остров. И встречали его везде за кромкой легчайшего прибоя одни и те же угрюмые столь неприятные ему персонажи. Морские аборигены, терпеливо ждущие на глубине своего часа. — Гурманы чертовы! — Сердито думал Джилл. Рыбы им мало: Путников мирных на закуску подавай! Или, правильнее сказать, мирных пловцов, отдыхающих? А, может быть, они не верят, что я мирный? Но ведь латы (вернее, сейчас уже остатки лат) и кинжал не более чем традиция. Так сказать, дань местной моде и культуре. Эй, ты, зелененький! Я мирный. Честное слово, мирный. Веришь мне? Я, вообще, пацифистом здесь стать хотел. Не верит, гад. И слов таких, наверное, не знает. Что же делать? Нет, не хочу я больше быть мирным путником. Хватит! Ближайшие мастера клинков и боевой магии, кажется, в Балморе своему искусству учат. Мне бы вот только выбраться отсюда.

Ночь Джилл провел на дереве. Спал плохо. Виделось ему в полусне, как хозяин мира со всем заботливым вниманием к присутствию Джилла в его владениях, радушно улыбаясь, поспешно меняет законы природы и наделяет обитателей глубин способностями выбираться на берег и проворно лазать по деревьям. Просыпаясь, Джилл каждый раз искренне радовался, что все идет не так уж плохо, что все могло быть гораздо хуже, прямо как во сне. Утром в робкой надежде найти что-нибудь съестное Джилл скептически запустил руку в сумку. Съестного он ничего не нашел, но извлек на свет сначала невзрачную ступку, а затем и остальные части стандартного набора юного алхимика, столь распространенного в школьных лавках всего цивилизованного мира. Некоторое время Джилл боролся с желанием выбросить с яростью весь ненужный хлам и смутными предположениями, что этот хлам как-то может его спасти. Тут его осенило. Джилл завопил от радости. Упал с дерева, но нисколько не расстроился. — Так. — Лихорадочно вспоминал он. — Ингредиенты снадобья бега по воде следующие: Они у меня есть и на острове их еще собрать можно. Две-три порции должны получиться. До берега не хватит, но все же я буду достаточно близко от города, что бы позвать на помощь. Интересно, а эти местные боевые пловцы бегают или плавают быстро?

В сумке у Джилла лежали три невзрачные, заполненные чудесным снадобьем склянки. В руке он нервно сжимал еще одну. Джил залпом выпил бутылочку и ринулся прямо навстречу свирепым «Ихтиандрам». На секунду ему показалось, что их глаза заблестели радостным голодным блеском предвкушения. «Ихтиандры» просчитались и промахнулись. Они не ожидали, что Джилл, подобно гигантской двуногой водомерке, скользнет мимо них, избегнув их дружеской встречи. Джиллу показалось, что позади него раздался вопль удивления и ярости. Он не оглядывался. Он бежал по воде, чувствуя, как заканчиваются те немногие секунды, которые дарит ему его слабенькое ученическое снадобье. Джилл с плеском и брызгами рухнул в воду. Судорожно потянулся к кинжалу, желая схватиться с недругами отчаянно и безнадежно, без малейшей надежды на победу, расплатившись своей жизнью за благодушие своего первого и такого обманчиво счастливого дня в Морровинд. Темно-зеленые силуэты хищно скользнули мимо и исчезли все разом. С берега бежали стражники с алебардами. А на берегу суетился маленький человечек. Нет, не человечек. Он был нечеловеческой расы этот горожанин. Именно ему Джилл незадолго до своего печального приключения вручил магическое кольцо, о пропаже которого маленький горожанин так горевал. — Как это говориться. Не имей сто колец, тогда будешь молодец. — Ошеломленно подумал Джилл, перефразируя известную поговорку, падая на руки подхватившим его стражникам.

Да, друзья. — Рассуждал Джилл в таверне, обращаясь к почтительно слушающей его аудитории, потягивая со вкусом душистое эльфийское пиво. — Не всегда геройство вступить в бой практически безоруженным, без защиты надежной, без магии и умения клинком владеть. Спасибо всем! За то, что в воде барахтающимся меня увидели. За то, что стражников позвали. Я единственное, что мог на том острове придумать, так это снадобье бега по воде изготовить. Но речь сейчас, конечно, не о том давнем случае. Избавлены вы отныне и навсегда от разбойников, в пещере около вашего городка засевших и горожан мирных в плен берущих. Я ведь после того случая времени даром не терял больше, и многому у учителей достойных научился, и в жизни не только созерцанием занимался. И долг вашему городу мною, наконец, отдан сполна. Так что за вас! За город ваш и мир ваш прекрасный! И пусть красотой его любуемся мы, но останутся наши руки крепким, клинки умело держащими, и будем мы этого мира достойными и его оберегающими! Так нам создатель и заповедовал. А иначе не стоят ничего люди, в нем живущие. За Морровинд наш прекрасный, друзья, кубки поднимем все!

Рассказ впервые был опубликован на сайте «Летописи Тамриэля»: http://tes.ag.ru/fanart/as_bereg.shtml

Краснодарский край, июль 2002 г.



Реклама

From → Morrowind

Добавить комментарий

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s

%d такие блоггеры, как: