Skip to content

Лжец (хроники мира Ультимы).

29.07.2011

Александр Сухарев

(он же Sandr, он же AleksPlayer, он же Ron)

 

 

Лжец (хроники мира Ультимы).

 

Лорд Джилл возвращался в замок. Белоснежный, без единого темного пятнышка конь, своенравный, слушавшийся лишь одного лорда иноходец, спешил доставить хозяина в уют, покой и безопасность родового гнезда Джиллов. Простолюдины, лесорубы и плотники, шахтеры и кузнецы и прочий многочисленный люд, лишь недавно прибывший в Британию — мир посмотреть и себя показать, торопливо кланялся блистающему доспехами и славой всаднику в пояс. Броня Джилла отливала синевой. Он был великим лордом, уважаемым и любимым соседями и народом. Приветствовавшие его путники без страха смотрели ему вслед. Некоторые кричали: «Пусть здравствует великий и прославленный герой, лорд Джилл!» Сей высокий титул и полагающиеся титулу почести были честно добыты Джиллом в схватках с нечистью, в защите справедливости и мира на земле Британии. Джиллу нравилась такая жизнь и такой образ. Он избрал их сразу же и без колебаний, как только подобно сотням других адептов мира Ультимы беспомощным котенком прибыл в Британию из внешнего мира, сейчас им уже почти забытого. Кажется, в том мире у него был компьютер, небольшой счет в банке, комфортабельная квартирка-сот в гигантском человеческом улье, именуемом мегаполисом. Что означает слово мегаполис, Джилл уже не знал и вспомнить не старался. Зачем? Он оказался в мире, где не было самодвижущихся повозок, именуемых автомобилями, не было на редкость нелепого претенциозного устройства человеческой жизни, именуемого современной гуманной цивилизацией. Не было вороватых лицемеров, называвших себя избранными народом лидерами. Не было ненормальных, гордо именующих себя правозащитниками, поставивших высшей целью своей жизни спасение от расплаты каждого выявленного правосудием убийцы. И чем гнуснее было совершенное последним преступление, тем с большим жаром говорили они о его правах и тонкой ранимой душе нелюдя, о его драгоценнейшей жизни, которую никто не вправе отнять кроме Бога. О том, что жизнь убитой им жертвы так же могла быть отнята только Богом и что эта жизнь, и отлетевшая душа по любой моральной шкале были неизмеримо выше, важнее, никчемной жизни убийцы, как-то говорить было не принято, почти неприлично. Нет, Джилл не мог принять устройство мира, в котором умирали только один раз, а права мерзавцев уравнивались с правами честных людей и мерзавцы этим великолепно пользовались.

 

Британия, в которой он осел навсегда, встретила его дождем и запахом свежести нового, пока еще не загаженного мира. Не было электричества. Его с успехом заменяла магия. Рассчитывать в борьбе с нечистью и «джентльменами удачи» за стенами городов можно было только на собственные сноровку и умения, но местные стряпчие отнюдь не грохались в обморок, узнав, что очередной душегуб, был зарублен, сожжен, повешен возмущенными горожанами или доблестным героем. Напротив, такое поведение только приветствовалось. Репутация человека определялась его деяниями хорошими и плохими, и те, кто приносили в страну мир и покой, вставали на пути существ, несущих опустошение, злобу и смерть, становились уважаемым и всеми почитаемым поданным Верховного лорда Бритиша. Умирать, впрочем, можно было не насовсем, так сказать, совсем немножко умирать можно было. Побыть пару часов или минут призраком и снова затем обрести плоть и кровь, вернувшись в мир живых. Такая наглядная демонстрация обещанных многими религиями возрождения после смерти новых и новых воплощений очень нравилась Джиллу и другим поданным лорда Бритиша. Конечно, это не определяло совсем уж бесшабашное отношение к жизни. Жалко было терять жизнь и имущество. Не хотелось восстанавливать утраченные умения. Наконец, погибать насильственной смертью просто было обидно и досадно. Иначе говоря, жизнь в Британии берегли, несмотря на удивительные возможности, предоставленные смертным творцами этого, я бы сказал, возвышенного и поэтического мира, с презрением отвергающего фатальность последствий смерти.

Копыта скакуна Джилла застучали, наконец, по бревнам подъемного моста, перекинутого через глубокий ров, сберегающий замок вместе со стенами, дружиной и воинским умением хозяина от визитов непрошенных гостей. Слуга, довольный жизнью и гордый службой, быстро и умело принял повод. Сдержанно и с искренней радостью в голосе приветствовал своего лорда. Другой слуга уже в главной башне помог Джиллу разоблачиться от доспехов. Джилл после всей неизбежной и радостной суеты, всегда сопровождавшей его появление в родных, надежных стенах остался один в своем кабинете. Лорд постоял в задумчивости перед узким с открытыми ставнями окном. Рассеяно снял с руки перстень с золотой змеей, обвившей изумруд. И, вдруг, с размаху швырнул его о стену. Лицо благородного лорда исказилось. Он вцепился в спинку покрытого затейливой, искусной резьбой стула.

— Я не могу. — прошептал Джилл. — Я понимаю, я не виноват в том, что они избрали этот путь. Это их карма и их вина, но как же мой долг, обет уничтожать зло в любых его проявлениях? И что делать, если ко злу обратились твои собственные друзья? А ведь Райх когда-нибудь наверняка станет лордом смерти, если его не остановить… Я не смогу переубедить словами ни его, ни даже малыша Корнеля. Да и какой он сегодня малыш? Не малыш он уже давно, а нечто чужое, смертельно опасное для всех, пожалуй, за исключением его Светлости лорда Джилла… Потому как друг старый…

Лорд постоял еще немного, успокаиваясь. Взял заранее приготовленную ни о чем никогда не спрашивающими без позволения слугами объемистую корзину с провизией и вином и шагнул к гобелену, за которым скрывалась маленькая потайная дверца в помещение, неизвестное никому, кроме Джилла. За дверцей оказалось маленькое помещение без окон. Свет в нем давали магические светильники. Золотистый сумрак скрывал вторую дверь в дальнем конце запретной комнаты. Джилл постоял секунду и, наконец, решился. Отбарабанил ритм марша, столь популярного среди гвардейцев Тринсика уже вторую весну.

— Благородный лорд Джилл решил уморить голодом своих неблагородных, но от этого не менее голодных приятелей! – Радостно приветствовал его жизнелюбивый толстяк, в котором даже неопытный новичок, содрогнувшись, безошибочно определил бы одного из самых опаснейших убийц, красного Райха. Райху давно наскучила мирная жизнь. Когда-то он был вместе с Джиллом, но ежечасное творение добра находил несколько пресноватым. Развившись до уровня грандмастера воина, мага, лучника, Райх счел, что возможность – грохнуть с наслаждением о землю благородного рыцаря, преподать пару уроков дюжине воинственных новичков, стянуть ману у спесивого мага приносит ему радость жизни гораздо большую, нежели просиживание штанов в лавке, добыча руды в шахте или любой другой кропотливый, неблагодарный труд.

— Я хочу все и сразу. — Заявил он ошарашенному Джиллу год назад. -Я беру под защиту тех, вобщем-то, в большинстве своем безобидных тварей, которые созданы творцом лишь для того, что бы почтенные бюргеры жира поменьше на боках нагуливали и мечом махать не разучились.

– Хорошо. – Ответил тогда Джилл. Надеюсь, ты не забудешь убраться с моего пути, когда я и мои настоящие друзья будем проводить облаву на нечисть и ее пособников вроде тебя? Борьба с излишками жира, говоришь. А я, знаешь ли, как то запомнил разговор с двум ньюбаями, торопившимися на ярмарку в Юу продать свои нехитрые изделия, и трупы их обобранные до нитки перед входом в город на одной из дорог запомнил. Хочется плечи размять? Выбирай из равных по силе, и милости прошу на дуэль, хотя бы со мной.

— Ты снимешь голову с плеч у старого друга, с которым вместе появился в Британии и который, собственно, и рассказал тебе когда-то о небе и о земле этой замечательной страны? – притворно и глумливо удивился Райх. — Да ты пойми, не всем же быть столь благородными и добрыми. Мир любит разнообразие, а я хочу приключений.

Джилл сплюнул и отступил. Райх забрал с собой и Корнеля, долговязого, нескладного новичка, которого до этого опекали они оба. Джилл не мог и не хотел их убивать. Он постарался забыть о двух своих прежних приятелях. По прежнему воевал с нечистью, дрался, умирал пару раз, воскресал, строил дом, затем башню. Наконец, стал хозяином замка, лордом. К нему с уважением относились в округе. Часто обращались за помощью. Он чувствовал, что достиг всего того, к чему стремился с первых дней своей жизни в Британии и знал, что будет продолжать жить именно таким образом. Он был на своем месте.

Однажды ночью караульный разбудил его. — Ваша светлость двое «красных» в гости пожаловали. Вас требуют. От стрел, стервецы, уворачиваются, но сами не пуляют. Прикажете огнем пожечь?

С выской стены Джилл увидел Райха и Корнеля. Их аура пылала красным. Они были изранены и горды, но умирать не хотели. Джилл знал, что он может и вправе отказать им в приюте и в защите, но от погони профессионального отряда наемников не уйти ни Райху, ни, тем более, Корнелю. Жить им оставалось пару минут. Джилл спрятал их у себя. Никому и в голову не могла прийти мысль о том, что благородный лорд Джилл будет якшаться с двумя отпетыми субчиками, за головы которых объявлена немалая награда. Истекали вторые сутки их затворничества, но отнюдь не заточения, как должно было бы оказаться, если бы Джилл твердо следовал кодексу чести светлого благородного лорда. Рассеяно отвечая на вопросы, жадно поглощающих еду и вино столь отличных от него приятелей, Джилл размышлял. Слаб ли он, несмотря на все свои подвиги и славу? Или, может быть, в жизни есть нечто более важное, чем обязательное следование правилам, которые он сам для себя установил? Бывают ли ситуации, когда убийца откладывает нож, а судья не становиться палачом? Одно Джилл знал точно. Если бы он, Светлый лорд Джилл, возглавлял тот отряд наемников, подрядившихся избавить окрестности Юy от банды ПК, и если бы он обнаружил в сражении, что перед ним его друзья в образе убийц и нелюдей, он не колебался бы… Просто вознес бы молитвы после завершения жестокой, но короткой сечи. А так, когда к тебе обращаются за помощью…

— В чем же правильная вера, во что верить, в чем истина.- Размышлял Джилл. – Всегда ли нужно следовать долгу, быть бесстрастным, свободным от чувств и привязанностей, неизбежно жестоким, нечеловечески справедливым мечом правосудия? Или сохранять в себе человека, отступать от долга именно в таких случаях и это не будет считаться предательством идеалов добра, поскольку только так ты сможешь остаться не разящей машиной убийцей, а человеком.

— Господа. Вышеозначенные Райх и Корнель никогда не переступали порог в башне моего замка. – Сказал Джилл командиру наемников. Погоня, отдаляясь с каждой минутой от беглецов, ушла. Его друзья через пару дней также покинули замок. Джилл, наблюдая магическим зрением за двумя быстрыми невидимыми обычному человеческому взгляду силуэтами, вспоминал стихи одного автора из его прежнего мира.

***

Идеал мой блефует, как мелкий воришка,

Шулер ловкий, пройдоха в лукавой игре.

Честь — в решетках зубов. За невидимой крышкой

Совесть — пес шелудивый в душе — конуре.

А я сам великан, обрубивший и руки,

И бессмертную душу у гордого тела.

В небо горько торчат, подсыхают обрубки,

Плоть, как высохший хлеб на костях зачерствела.

Я — подонок и гений, борец и мерзавец,

Я запутался в верах как в коробках конфет.

Так на троне сидит и дрожит самозванец,

Пусть я всех поучаю, губы льют ложный свет.

***

В рассказе использовано стихотворение «Лжепророк» из книги стихов и прозы: «Двойная реальность». Александр Сухарев. Екатеринбург. 1995.

30 сентября 2000 года Екатеринбург.

Реклама

From → Ultima online.

Добавить комментарий

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s

%d такие блоггеры, как: